Liberal
Люди могут вкладывать в одно и то же слово совершенно разные смыслы. Довольно часто это происходит в политике — к примеру, понятие liberal имеет как минимум четыре различных трактовки.
- Liberal — правый (рыночник)
Иногда liberal — тот, кто поддерживает классический либерализм. То есть выступает за частную собственность, свободный рынок и минимальное вмешательство государства в экономику.
В русском языке данное значение распространено чрезвычайно широко — настолько, что многие считают его если не единственным, то основным.
В английском оно тоже встречается. Скажем, Liberal Party of Australia (одна из двух крупнейших партий в стране) стоит на вполне правоцентристских позициях.
Тем не менее, обычно под liberal понимают кое-что иное.
- Liberal — левый (за госрегулирование)
Основной аргумент против классического либерализма — богатые получают от него куда большую отдачу, чем бедные. В конце концов, защита частной собственности актуальна прежде всего для тех, у кого есть собственность.
Как разрешить данное противоречие? Коммунисты предлагают устранить его на корню, передав всё в руки государства. Но что если лекарство окажется хуже болезни? Раз уж либеральные институты неплохо себя показали, то почему бы просто не дополнить их? Например, создать ведомства, которые будут помогать нуждающимся.
Подобные идеи легли в основу нового, так называемого "социального" либерализма. Это политическое направление оказалось популярным и постепенно вышло в слове liberal на передний план.
Почему изначальное значение не смогло удержать свои позиции?
В Британии liberalism долгое время ассоциировалось с Liberal Party, которая на заре XX века отказалась от классического либерализма в пользу социального — ввела пенсии, пособия и прочие льготы. Реформы получили народную поддержку, и в результате именно такой курс стали считать либеральным.
В США liberalism изначально не было на слуху. Да, оно встречалось в учёных трудах, но политики им почти не пользовались. Вероятно связано это с тем, что все американские партии так или иначе были либеральными. Какой смысл позиционировать себя как liberal, если ты делишь эту категорию со своими противниками?
Всё изменилось в 1930-х, когда президент Франклин Делано Рузвельт запустил масштабные программы, усиливающие роль государства. ФДР понимал, что подобные шаги встретят сопротивление, и постарался найти для них подходящую обёртку. Его выбор пал на liberalism — несколько размытое понятие, которое воспринималось сугубо положительно.
Так сложилась нынешняя ситуация, когда леволибералы именуются liberals, а праволибералы — conservatives.
- Liberal — левак (любой, кто левее меня)
Оппоненты Рузвельта попробовали перехватить повестку. В частности, в 1934 году Герберт Гувер (предыдущий президент) опубликовал книгу The Challenge to Liberty, наполненную размышлениями о "true Liberalism" и "false Liberalism". Однако ни эта, ни дальнейшие попытки сорвать покровы не дали результата.
В итоге в семидесятых-восьмидесятых годах правые признали, что поезд ушёл, и сменили тактику — начали вкладывать в liberal отрицательное значение (что-то вроде "тот, кто в силу своей глупости или наивности не разделяет моих убеждений"). Так, Рональд Рейган однажды сказал:
The trouble with our liberal friends is not that they’re ignorant; it’s that so much they know isn’t so.
Проблема не в том, что наши друзья-либералы многого не знают. Проблема в том, что многое из им известного не соответствует действительности.
(Если нужно от инсинуаций — "ох уж мне эти либералы" — перейти к оскорблениям, то вместо liberals говорят libs или, ещё жёстче, libtards.)
- Liberal — псевдолевый (тот левый, который правее меня)
Для одних liberal и progressive — вещи взаимозаменяемые.
Для других liberal — тот, кто за постепенные изменения (важен вектор, а не скорость; иначе наломаем дров), а progressive — тот, кто хочет радикальных перемен здесь и сейчас (сколько можно кормить нас разговорами, давайте уже действовать).
В XXI веке всё чаще встречается вторая точка зрения. В особенности это характерно для ультралевых, которые противопоставляют идейных, стойких progressives (то есть себя) продажным и мягкотелым liberals.
В 2017-м году про это явление написали в New York Times, опубликовав статью со следующим названием:
Hated by the Right. Mocked by the Left. Who Wants to Be ‘Liberal’ Anymore?
Правые их ненавидят. Левые их презирают. Кто вообще станет сегодня называть себя “либералом”?
Ирония судьбы: раньше оба фланга сражались за liberal, а теперь всеми силами стараются от него отмежеваться.
В девяностые, на фоне победы либерализма и “конца истории”, в политический оборот вошло прилагательное illiberal (нелиберальный, антилиберальный).
Слово это по сути ругательное. И как ругательство оно хорошо тем, что не только дискредитирует позицию оппонента, но и возвышает твою собственную.
Корень liberal чётко даёт понять: либеральная демократия по-прежнему остаётся базовым политическим режимом, а всё остальное — отклонения (если ты “анти X”, то ты вторичен по отношению к X).
Позже, в десятые-двадцатые, в странах Запада стали набирать популярность правые политики, которые не питают большой любви к либерализму.
Их взгляды можно свести к следующему: ваши хвалёные сдержки и противовесы приводят к бесконтрольному росту госаппарата, управляемого несменяемыми элитами. Что толку от победы на выборах, если бюрократическая машина может саботировать любые приказы? Единственный способ навести в стране порядок — покончить с разделением властей, передав как можно больше полномочий главе государства.
В результате возник запрос на понятие, которое описывало бы антилиберализм в позитивном ключе. Таким термином стало post-liberal. Смысл здесь прозрачен: это не мы вторичны, а вы застряли в прошлом.
Так что баталии вокруг liberal ещё не закончились. На текущем этапе стороны перешли к ударам приставками.