Позднее Ctrl + ↑

МАТ В РУССКОМ И АНГЛИЙСКОМ

Что такое мат? Давайте попробуем разобраться в этом вопросе при помощи бутылки коньяка. Бутылка ещё не откупорена, и поэтому вкусовые качества коньяка неизвестны. Он может оказаться как хуёвым, так и пиздатым. Обратите внимание: характеристики хуёвый и пиздатый входят в категорию матерных слов, однако это по сути антонимы. Из этого следует, что мат может обозначать противоположные друг другу вещи.

Это примечательно уже само по себе. Однако мы поразмышляем ещё. К примеру, любой пиздатый коньяк является хорошим, но не каждый хороший коньяк — пиздатым. Следовательно, что бы ни скрывалось за матом — плохое или хорошее — во всех случаях ему свойственна выразительность. Он не просто показывает плюс или минус, но делает это ярко и однозначно.

Почему так происходит? Всё потому, что мат — это запретная лексика. Запрет этот фигурирует и в негласных правилах (нас с детства учат, что материться — плохо), и в законодательстве (за мат можно получить административку). Соответственно, когда мы материмся, мы совершаем не одно действие, а два: мы не только произносим слова, но ещё и нарушаем запрет. И вот это дополнительное, внеязыковое действие привлекает к речи дополнительное внимание.

РЕГИСТРЫ

Итак, мат — это особый, запретный слой языка. Но если мы хотим по-настоящему разобраться в теме мата, нам нужно не только понимать, что это, но и увидеть его место в языке. То есть выяснить, какие слои существуют в языке в принципе. Для этого мы воспользуемся концепцией трёх регистров: низкого (неформального), нейтрального и высокого (формального).

низкий тачка сиськи спиздить
нейтральный машина грудь украсть
высокий автомобиль перси осуществить тайное хищение чужого имущества

Смысл у слов в каждом столбце одинаков. Однако в одной ситуации будет естественно выбрать низкий регистр (спиздить), а в другой высокий (осуществить тайное хищение чужого имущества). Иначе говоря, регистры — это то, как мы описываем мир в различных контекстах. Понятно, что регистры не существуют в вакууме. В нашей речи они постоянно смешиваются. Но тем не менее есть некое «среднее арифметическое». Допустим, мы ожидаем, что преподаватель вуза будет говорить более высоким регистром, чем спортсмен; при этом на работе этот же преподаватель будет говорить более высоким регистром, чем дома и т. п.

Точно так, как эта норма варьируется внутри языка, она варьируется и между языками. Если мы сравним русский с английским, то можно сказать следующее: в целом, для русского языка характерны более жёсткие границы между регистрами.

Например, если мы переведём слово bed, то получим кровать. Однако deathbed в переводе станет смертным одром или ложем. То же самое и с hand: обычно это рука, но hand of God — десница Господня. Итак, как только речь заходит о чём-то высоком, мы используем специальное слово. При этом «высокое» от «бытового» отличается только стилистикой — смысл у них одинаков. Почему так происходит? Всё дело в церковнославянском языке.

Когда христианство стало проникать в славянские земли, проповедники столкнулись с проблемой — священные тексты на древнегреческом и латыни были местному населению непонятны. Но так как славянские языки в те времена ещё не сильно ушли от общего предка, выход из положения нашёлся легко: на основе одного из славянских диалектов был создан специальный искусственный язык. Язык этот окончательно оформился к XI веку, и сегодня мы называем его церковнославянским.

В быту на нём никто не говорил, его использование ограничивалось церковью. Но поскольку церковь в те времена заведовала образованием, сложилась интересная ситуация. Если русскоязычный человек хотел научиться писать, то он для этого учил церковнославянский. Поначалу это не представляло трудностей, ведь разница между двумя языками была невелика. Но далее они стали всё больше расходиться: сама функция церковнославянского заключалась в том, чтобы по возможности оставаться неизменным, в то время как устная речь не меняться не может.

Учить отдельный язык только для того, чтобы научиться писать, было неудобно. Но отказаться от церковнославянского было не так-то просто. Почему? Причин масса, но в целом они завязаны на родственности языков. Например, было принято считать старославянский идеалом русского: дескать, вот таким был бы русский, если бы он не испортился под влиянием других языков (что по факту неверно, но на тот момент это не было очевидно). Поэтому многие люди были против того, чтобы русский язык (язык устной речи) использовался на письме.


Вот что по этому поводу в середине XVIII века писал К. Тредиаковский:

Не голос чтется там, но сладостнейший глас;
Читают око все, хоть говорят все глаз;
Не лоб там, но чело; не щеки, но ланиты;
Не губы и не рот — уста там багряниты;
Не нынь там и не вал, но ныне и волна.
Священна книга вся сих нежностей полна.
Но где ему то знать? он только что зевает,
Святых он книг отнюдь, как видно, не читает.
За образец ему в письме пирожный ряд,
На площади берет прегнусный свой наряд,
Не зная, что у нас писать в свет есть иное,
А просто говорить по-дружески — другое;


Кроме того, чтобы отказаться от церковнославянского, нужно было разработать грамматику русского. Но для разработки грамматики нужно иметь набор текстов, литературу. А откуда ей взяться, если литература (в основном жития святых) пишется по-церковнославянски? Замкнутый круг. Плюс между родственными языками в принципе сложно провести границу. Как определить, где заканчивается церковнославянский и начинается русский? В итоге языки всё-таки смешаются, и возникнет современный русский. Но этот процесс завершится лишь в начале XIX века.

Тут нужно сделать оговорку. Влияние церковнославянского не сводится к очам и ланитам. Он дал нам не только архаизмы, но и научные термины: млекопитающее, насекомое, слагаемое, вращение, согласный, подлежащее, сказуемое, здравоохранение, просвещение и др. Также от церковнославянского русский унаследовал немало грамматики. Скажем, такие суффиксы, как -ик, -ник, -тель, -ств(о), -стви(е), -ени(е), -ость и -ейш, и такие приставки, как пре-, пред-, воз-/вос, из-, чрез- и со-. Ну и наконец, церковнославянский помог русскому обзавестись причастными формами.


Хорошим примером того, как много в современном русском церковнославянского, может служить фраза да здравствует советская власть. Вот что о ней пишет Б. А. Успенский:

Строго говоря, здесь нет ни одного собственно русского слова (в смысле генетической принадлежности): так, здравствовать и власть — это типичные славянизмы (с неполногласием), то же может быть сказано и о слове советский (с прояснением слабого редуцированного); равным образом и синтаксическая конструкция (да + индикатив) является церковнославянской по своему происхождению.

Итак, перед нами, в сущности, церковнославянская фраза. Вместе с тем, мы не можем выразить то же содержание, не прибегая к славянизмам, т. е. используя русские по своему происхождению формы. Мы вправе рассматривать эту фразу как церковнославянскую, но мы не можем перевести ее на русский язык.

Мы могли бы перевести эту фразу на древнерусский язык (поскольку в древнерусском языке, в отличие от современного, не было еще органического синтеза церковнославянских и русских элементов) и она выглядела бы приблизительно так: A свѣтскѣй волости здоров быти.


Но важнее всего то, что церковнославянский задал языковую норму: высокий язык должен сильно отличаться от нейтрального. Пусть со временем высокий регистр перестал быть отдельным языком (когда русский впитал в себя элементы церковнославянского), но сама традиция о высоком говорить сложным, особым языком — осталась.

В этом плане интересно сравнить два документа: «Высочайший манифест» Александра II и «Прокламацию об освобождении рабов» Авраама Линкольна. Тематика схожа — предоставление прав, временной период одинаков — начало 1860-х годов, статус авторов сопоставим — первое лицо страны. Однако российский документ почти в три раза длиннее американского, написан более сложным языком и обладает менее наглядной структурой. К примеру, основная мысль в прокламации даётся уже во втором абзаце («all persons held as slaves <...> shall be then, thenceforward, and forever free»), в манифесте — лишь в девятом («крепостные люди получат в свое время полные права свободных сельских обывателей»). Не менее показательно и то, как выражаются одни и те же идеи.

And I hereby enjoin upon the people so declared to be free to abstain from all violence, unless in necessary self-defence; and I recommend to them that, in all cases when allowed, they labor faithfully for reasonable wages.

Они вразумятся, что получая для себя более твердое основание собственности и большую свободу располагать своим хозяйством, они становятся обязанными пред обществом и пред самими собою благотворность нового закона дополнить верным, благонамеренным и прилежным употреблением в дело дарованных им прав. Самый благотворный закон не может людей сделать благополучными, если они не потрудятся сами устроить свое благополучие под покровительством закона. Довольство приобретается и увеличивается не иначе как неослабным трудом, благоразумным употреблением сил и средств, строгою бережливостию и вообще честною в страхе Божием жизнию.

Чем обусловлены эти различия? Как историей языка, так и историей политической. Да, английский тоже долгое время боролся за право иметь письменность. И борьба эта также шла с языком церкви — латынью. Однако есть нюансы. Как минимум, английский «подвинул» латынь в статусе языка письменности на несколько веков раньше. Также латынь английскому не родственник, перепутать их нельзя, и поэтому она не считалась незамутнённым вариантом английского. Ну и наконец, церковнославянский был создан для нужд церкви, и поэтому он не имел литературы в привычном нам понимании (только жития святых, только хардкор; писать комедии или драмы по-церковнославянски было бы кощунством). Латинская литература же старше христианства, поэтому таких ограничений она не имела. В общем, латынь не была языком исключительно церковным, и к сверхвысокому регистру она не сводилась.

Таким образом, в английском изначально не было столь жёсткого деления на регистры, как в русском. И дальнейшая история только усугубляла это различие между языками. В России сохранялась царская власть (которая, как считалось, от бога), и поэтому русский язык не имел особых стимулов к стиранию границ между регистрами. Английский же в какой-то момент обзавёлся Америкой — страной, в которой верхи должны были общаться с низами, чтобы победить на выборах. Понятно, что совсем обойтись без высокого регистра американский политик не мог. Нужно ведь показывать, что ты человек неглупый. Но и жестить с высоким регистром нельзя — а то избиратель не поймёт. Подобный перелом в русском языке наступит лишь при большевиках. Вот пример из одной из речей Ленина.

Если рассмотреть итоги войны, то мы прямо поразимся теми цифрами убитых и раненых, которые она дала. 10 миллионов убитых, 20 миллионов калек. И кто завел эту войну: хищники. Хищники Англии и хищники Германии. Рабочим от этой войны ничего не прибавилось. Эксплуататоры и буржуазия по-прежнему рвут их глотки. Перестаньте верить словам. Верьте делу. Разбойники нажились еще больше.

Однако позже маятник качнётся в обратную сторону — регистр снова начнётся повышаться. Это можно связать с отсутствием культуры публичных дебатов, формированием бюрократической системы, отсутствием потребности в эффективной пропаганде и т. п. Апогеем этого явления станет эпоха Брежнева.

Главным источником роста производительности труда должно быть повышение технического уровня производства на основе развития и внедрения новой техники и прогрессивных технологических процессов, широкого применения комплексной механизации и автоматизации, а также углубление специализации и улучшение производственного кооперирования предприятий. (из отчётного доклада ЦК КПСС XXIII съезду КПСС от 29-го марта 1966 года)

Да, технически перед нами русский язык. Но пропасть между подобным текстом и бытовым языком мало чем отличается от пропасти, существовавшей между разговорным русским и церковнославянским. Регистры по-прежнему практически не смешиваются. Речь Брежнева показывает не манеру отдельного взятого политика, но норму. По Брежневу можно судить о том, что в принципе может появиться в печати или быть произнесено в официальной обстановке. Да, затем придёт Горбачев (Ельцин, Путин), и ситуация изменится. А потом у нас ещё и появится интернет, благодаря чему границы между письменным и разговорным, высоким и низким станут исчезать. Но последних десятилетий недостаточно для того, чтобы полностью изменить нормы, складывающиеся веками. Вот поэтому мы и говорим, что для русского языка характерны более жёсткие границы между регистрами, чем для английского.

СОБСТВЕННО, МАТ

Итак, в английском границы между регистрами не столь жёсткие, как в русском. В результате этого высокий регистр перестаёт быть заоблачным (об этом мы говорили выше), а низкий регистр становится более приемлемым. К примеру, в английском более спокойное отношение к нарушению языковых норм и ошибкам (этой теме у нас была посвящена отдельная статья), а также мату. Иначе говоря, английский мат в целом слабее русского и поэтому употребляется более свободно. Хорошим примером будут публичные выступления (обратите внимание, что Карлин начал выступать с подобными монологами ещё во времена Брежнева).

В плане применения это всё не представляет особой проблемы. Дополнительная свобода — это всегда удобно. Но вот переводчикам это изрядно осложняет жизнь. Скажем, как перевести fuck? Чисто инстинктивно хочется приравнять fuck к бля. И зачастую это правильно. Но английское табу на мат слабее русского, поэтому во многих случаях англоговорящий уже скажет fuck там, где русскоговорящий ещё скажет твою мать. Из-за этого, сталкиваясь с матом, переводчик должен каждый раз анализировать ситуацию и прикидывать, что сказал бы русскоязычный человек в таком контексте. При этом часто бывает так, что цензурный вариант кажется слабым, а нецензурный слишком сильным.

Девушка в косухе и с сигаретой, инфернальный клуб и саундтрек, извещающий о смерти бога, всеобщем безразличии и потенциальной встрече в аду. Что должно произвучать в подобной ситуации по-русски? Этот fuck — это ещё твою мать или уже бля? Однозначный ответ дать сложно. Традиционно считается, что при переводе мата нужно проявлять выдержку. К примеру, в цепочке фиг — хрен — хер — хуй не выбирать на автомате последний элемент (уж слишком сильно он табуирован относительно английских аналогов), но играть на полутонах. И судя по популярности следующего монолога, этот рецепт по-прежнему работает.

You motherfucker, come on you little ass… fuck with me, eh? You fucking little asshole, dickhead cocksucker…You fuckin’ come on, come fuck with me! I’ll get your ass, you jerk! Oh, you fuckhead motherfucker! Fuck all you and your family! Come on, you cocksucker, slime bucket, shitface turdball! Come on, you scum sucker, you fucking with me? Come on, you asshole!

Ублюдок, мать твою, а ну иди сюда, говно собачье, решил ко мне лезть? Ты, засранец вонючий, мать твою, а? Ну иди сюда, попробуй меня трахнуть, я тебя сам трахну, ублюдок, онанист чёртов, будь ты проклят, иди идиот, трахать тебя и всю семью, говно собачье, жлоб вонючий, дерьмо, сука, падла, иди сюда, мерзавец, негодяй, гад, иди сюда, ты — говно, жопа!

Оригинал строится на однозначно табуированной лексике (fuck, dickhead, cocksucker и пр.) с вкраплениями более «лёгких» слов (jerk, slime bucket). В переводе же у нас более широкий спектр: тут и сравнительно приемлемые негодяй и гад, и более жёсткие трахать тебя и всю семью и онанист, ну и наконец говно и сука, табуированность которых сомнения не вызывает. И это правильно. Поскольку каждый fuck может обозначать как мат, так и не мат, и поскольку мы не можем со стопроцентной вероятностью определить «силу» каждого из них, лучше всего будет варьировать. То есть пользоваться не только самым низом регистра, но всеми его возможностями.

Впрочем, будь этот монолог переведён сегодня, он мог бы стать чуточку крепче. Всё-таки за последние тридцать лет регистры сблизились: напыщенности стало в целом меньше, а низкий регистр, включая мат, вторгся в сми через комментарии. Но радикально ситуация пока что не изменилась. Русский мат всё ещё остаётся более табуированным.

А что насчёт перевода с русского на английский? Пока в мат не вкладывается особого чувства, всё хорошо: условно говоря, встречаешь пиздец телефону пришёл, выдаёшь the phone’s fucked up. Проблема решена. Но вот когда русский мат раскрывается во всей полноте — когда за пиздецом скрываются апокалипсис и катастрофа — тут требуется особый подход. Простым словом fuck (в различных его ипостасях) уже не отделаться. Английское табу слишком слабое, поэтому тут нужно дополнительное усиление. Наиболее очевидными вариантами будут fubar — армейское сокращение от fucked up beyond all recognition, сlusterfuck — по аналогии с cluster bomb, то есть авиабомбой, начинённой кучей мин или бомб, ну или royally fucked. Но все эти варианты ситуативны, им не хватает универсальности. Ну и наконец, в них нет присущей пиздецу лаконичной неотвратимости. В общем, при переводе с русского на английский часть колорита обычно теряется.

Хотя иногда это можно компенсировать. Например, такое было в переводе «Generation П» на английский, когда пёс Пиздец (мифическое существо, спящее где-то в России) был передан как Phukkup. В чём отличие Phukkup от fuck up? Сочетание букв ph даёт тот же самый звук, что и f. Однако ph используется только в тех словах, которые имеют древнегреческое происхождение (physics, alphabet) или же попали в английский через древнегреческий (pharaoh). Таким образом, слово с ph точно является древним и чужеродным и может иметь отношение к шумеро-аккадской мифологии.

Далее этот эффект усиливается двойной kk, которая английскому также не свойственна — английский предпочитает ck: check, black, deck и т. п. Соответственно, слово с kk также должно быть заимствованием из другого языка. Учитывая, что сами аккадцы — это Akkadians, наш пёс начинает ещё сильнее ассоциироваться с древностью. Так что пусть сам fuck up — это скорее облом или промах, нежели пиздец, но эта потеря всё же была компенсирована дополнительной «мифологизацией» пса.

Ну что ж. На этом наша статья подошла к концу. Мы не ставили цель рассмотреть все матерные выражения по отдельности — нас интересовало восприятие мата в целом. Однако я понимаю, что в случае мата могут быть полезны дополнительные «практические» примеры. Поэтому хочу вас заверить: такие примеры будут опубликованы.

4 мес  

HOMM V: ОРДЕН ПОРЯДКА

Это третья заметка о HOMM V. Мы начали с Некрополиса, затем рассмотрели Инферно и теперь наконец добрались до первой «доброй» фракции — Ордена Порядка. Идея прежняя: мы анализируем названия существ и стараемся узнать что-то новое об английском. Если в плане перевода юнит не представляет интереса (например, angel и «ангел»), то мы его скорее всего пропустим. Ну и наоборот: столкнувшись с чем-то неоднозначным (скажем, brute и «лендлорд»), мы можем сделать небольшое отступление и поговорить о языке в целом, вне контекста «Героев».

Поскольку перед вами серия статей, то лучше всего читать их в том порядке, в котором они были опубликованы (вот первая, вот вторая). Также хочу отдельно отметить: да, разработка игры велась российской компанией Nival, но текстовка (названия юнитов, лор) была подготовлена отдельно, по заказу Ubisoft. Так что английская версия первична, русская же является переводом. Подробнее о разработке игры можно прочесть здесь.

YOU’RE IN THE ARMY NOW

В большинстве случаев слову conscript будет соответствовать призывник или новобранец — то есть человек, который зачислен в вооруженные силы, но реальной боевой подготовки не имеет. Однако эти слова слишком современны, для фэнтези они подходят плохо (призывники будут странно смотреться в компании с грифонами и ангелами). Стандартное решение такой проблемы — подобрать более старое, слегка архаичное слово. Например, можно присмотреться к слову «рекрут» — так называли призывников во времена Российской империи (до реформы 1874 года), следовательно явным анахронизмом оно казаться не будет. С другой стороны, здесь возникает другая опасность: для некоторых людей «рекрут» может иметь стойкие ассоциации именно с российской историей. А этого мы допустить не можем.

Так что слово простое, но с наскока его не взять. Что интересно, в английском никаких стилистических проблем нет. Всё потому, что не было смены терминов. Корни conscript уходят ещё во времена Рима — когда римляне проводили набор в солдаты, они осуществляли conscriptionem (составление списка с фамилиями). Далее conscriptionem перешло в другие языки, в том числе и в английский (в виде conscription). Изначально оно обозначало зачисление в солдаты как таковое, где-то с 1800 года — принудительный призыв. И вот тогда уже и возникло слово conscript в современном его значении. Поэтому не важно, разрабатываешь ли ты HOMM или Red Alert, conscript впишется в твой сеттинг без каких-либо проблем.

Что же делать с переводом? Раз уж дословная передача невозможна, нужно искать другие варианты. Насколько удачен в данном случае «ополченец»?

Под «ополчением» часто понимают стихийное ополчение — плохо вооруженный народ, вынужденный сражаться против врага или несправедливого правителя. Наш же юнит неплохо экипирован: у него есть кольчуга и какое-то подобие алебарды. Кроме того, согласно описанию, ополченец — это «основа пехоты Священной Империи Грифона». Есть ли в этом противоречие?

Нет, поскольку ополчение может быть также и государственным. Такое ополчение набирается из уже отслуживших, но ещё не слишком старых воинов или тех крестьян, кто не был призван изначально (если всех забрать в армию, то выращивать еду будет некому, поэтому призыву подвергались далеко не все мужчины). Вояка из ополченца так себе, но базовое оружие и средства защиты ему полагаются. Ну и паре-тройке боевых приёмов его научить уж должны. Так что перевод соответствует и внешности юнита (тот же крестьянин, но с оружием и броней), и его характеристикам (более «прочный» и умеет наносить особый удар, оглушающий противника).

Впрочем, смысл при переводе всё же несколько изменился. Conscript — это состояние временное. Когда он закончит подготовку, он станет солдатом. «Ополченец» — крестьянин, который временно взял в руки оружие и который при первой же возможности вернётся к земледелию. С учётом этого, перевод отражает картину даже немного лучше, чем оригинал.


ЧТО В ИМЕНИ ТЕБЕ МОЁМ?
Итак, conscript — это не ополченец, а призывник или рекрут. Как же тогда по-английски сказать «ополчение»? Английским аналогом для этого слова будет militia. Вы могли сталкиваться с ним при игре за Альянс в Warcraft III: при активации абилки Call to Arms (К оружию) крестьяне превращаются как раз в militia.

Поэтому если вам было непонятно, зачем «милиция» была переименована в «полицию», то ответ прост. Милиция не подразумевает профессионализм. Это некая дружина, которая худо-бедно обеспечивает защиту и порядок, но не более.

Почему же она вообще получила такое название? Тут нужно обратиться к истории. Левые идеи подразумевали отказ от постоянной армии и полиции. Логика была следующая: армия и полиция нужны только капиталистам, поскольку все преступления и войны вызваны неравенством и стремлением обогатиться; произойдёт мировая революция, все станут равны, и вести войну или совершать преступления больше будет незачем. Поэтому когда большевики пришли к власти, они отказались от армейских званий и создали не полицию (ужасный механизм угнетения), а милицию (дружину, набранную из народа и для народа).

Ну, по крайней мере в теории дело обстояло так.


BRUTALITY
Даже если не знать смысл слова brute, лендлорд всё равно выглядит сомнительно. Лендлорд — это крупный землевладелец, среди крестьян ему точно не место. Окей, мы имеем дело с улучшенным юнитом, но до лендлорда крестьянин проапгрейдиться не способен в принципе. Уж слишком к разным слоям общества они принадлежат.

И действительно, в оригинале нет ничего и близкого похожего на «лендлорда». О значении brute можно судить по однокоренным словам: brutal truth — неприглядная, жестокая правда; police brutality — пытки в полиции, полицейский беспредел; brutalise — издеваться, обходиться бесчеловечно, доводить до звероподобного состояния. Таким образом, brute — это грубый, примитивный человек. По-русски это можно передать как «скот», «тварь», «отморозок». Мультитран среди прочего предлагает даже такие варианты, как «нехристь» или «фашист». Это всё, конечно, не под наш контекст, но смысл, думаю, ясен.

Неплохим аналогом для brute, пожалуй, можно считать «быдло». Это слово передаёт и некую грубость, неотёсанность и указывает на невысокое положение в обществе. Другое дело, что «быдло» в игру не запихнуть — звучит чересчур оскорбительно, да и в компании ангелов и грифонов быдло будет смотреться не сильно лучше призывника.

Почему не передать это «фанатиком»? Этот вариант, как минимум, хорош и с точки зрения лора: все альтгрейды Ордена Порядка — кровожадные мракобесы по умолчанию. Я бы предположил, что «фанатик» слишком сильно совпадал бы по значению с «адептом» и «ревнителем веры». Кроме того, «фанатик» может воспринимается слишком ярким для первого уровня (brute тоже слово не самое разговорное, но оно довольно наглядно показывает уровень в иерархии).


SILOVIKI
Что интересно, в Hammers of Fate (первом дополнении) brute был известен как enforcer. Смысл тут также проще всего раскрыть через связанные слова: enforce — обеспечивать выполнение чьих-то приказов, принуждать, вводить в действие; law enforcement — правоохранительные органы, правоприменительная деятельность.

Соответственно, enforcer — это тот, кто обеспечивает соблюдение законов или выполнение приказов. Это может быть силовик (сотрудник правоохранительных органов), член банды (мордоворот, выбивающий деньги), телохранитель, вышибала. Иначе говоря, любой человек, который связан с принуждением, вне зависимости от руководящих им мотивов.

В общем, brute и enforcer имеют общие черты: это люди, которые несут ответственность за исполнение приказов. В обоих случаях прослеживаются нотки насилия или принуждения. Но enforcer слишком сильно оброс современными значениями. В то время как brute их не имеет, и вдобавок к тому хорошо передаёт некую «святую простоту» крестьян: Изабель сказала убить — значит надо убить. Поэтому отказ от enforcer явно был шагом в нужном направлении.


BY FIRE AND SWORD

На третьем уровне по-настоящему интересен здесь только альтгрейд, но обо всём по порядку. Footman — это «пехотинец». То есть любой воин, сражающийся без лошади, вне зависимости от вооружения (меч, топор, лук и т. п.). Мечник — пехотинец, вооружённый именно мечом. То есть в переводе мы имеем дело с более уточнённым названием. Приемлемо ли это? Да, если название юнита соответствует его внешнему виду, то проблем никаких. Раз уж у него в руке меч, следовательно он мечник. Плюс в первой, второй и третьей части фигурировал именно мечник (swordsman). Так что в «мечнике» есть некая преемственность.

Смысл слова squire сильно зависит от эпохи. Изначально так называли оруженосца — личного слугу рыцаря, который заботился о лошади, чистил доспехи и т. п. В более поздние времена это уже воин, который отличается от рыцаря разве что... отсутствием денег — покупка рыцарского титула требовала больших затрат, и кто не мог позволить себе это удовольствие, оставались в статусе squire. Что же касается латника, то это тоже довольно размытая категория — некий воин в латах. Пожалуй, несмотря на все различия, к squire и «латнику» можно предъявить одну и те же претензию: оба эти слова подразумевают конных воинов, но коней у них что-то не видно.
——
Небольшое примечание. Squire — это именно оруженосец рыцаря. То есть слуга человека с определённым титулом, жившего в определённый период времени. Если речь заходит об оруженосце в широком понимании — как о помощнике (друге, ученике) главного героя в таких дуо, как Дон Кихот и Санчо Панса, Зена и Габриэль, Хан Соло и Вуки, Шерлок и Ватсон — то нужно использовать слово sidekick.
——

И вот, наконец, мы дошли до альгрейда. Существительное vindicator образовано от глагола vindicate. На русский его перевести трудно. Это что-то вроде «оправдать», но с очень своеобразным значением: «оправдать человека, которого подвергли несправедливой критике», «доказать невиновность или правильность действий», «отстоять». Кроме того, vindicate встречается в христианских священных текстах, подразумевая что-то вроде «судить и признать праведность или правоту». Эти значения несколько архаичны, но в контексте «Героев» их стоит упомянуть.

Vindicate me, O LORD, for I have walked in my integrity, and I have trusted in the LORD without wavering. (Psalm 26:1)
Vindicate me, O God, and defend my cause against an ungodly people, from the deceitful and unjust man deliver me! (Psalm 43:1)

Таким образом, vindicator — это человек, который борется за кого-то или что-то, отстаивает, защищает. Учитывая, что по лору этим “что-то” выступает религия, “ревнитель веры” — вариант подходящий. Как оригинал, так и перевод дают ясно понять: он видит мир в черно-белом; есть добрые свои, которых нужно защищать, и злые чужие, с которыми нужно бороться.


ВСТАТЬ, СУД ИДЁТ!
Лучше всего vindication раскрывается в сравнении с другими видами оправдания. Ну а поскольку чтобы кого-то оправдать, нужно его сначала обвинить, давайте рассмотрим какой-нибудь громкий случай. Осенью 2019 года Дональда Трампа обвинили в превышении полномочий. Это послужило поводом для того, чтобы нижняя палата американского парламента объявила Трампу импичмент. Разумеется, это событие активно обсуждалось в прессе. Одним из часто используемых слов стал глагол exculpate — «оправдать» или «снять обвинения» в самом общем смысле.

After all, if Mulvaney or Bolton could give testimony that would exculpate Trump in the Ukraine scandal, the president would have frog-marched them to the House Intelligence Committee himself last month. (The New Republic)
В конце концов, если бы Малвейни или Болтон могли дать показания, позволяющие снять с Трампа обвинения в давлении на президента Украины, то он бы затащил их в специальную комиссию ещё в прошлом месяце.

Через несколько месяцев вопрос был передан в верхнюю палату парламента, которая и должна была принять окончательное решение о судьбе Трампа. Президент в итоге был признан невиновным. И вот тогда его сторонники стали говорить о vindication. Дескать, он подвергся испытанию судом и выстоял, следовательно его критики неправы, а их претензии необоснованны. Противоположная точка зрения заключалась в том, что Трамп всего лишь acquitted — то есть оправдан решением суда. Однако acquittal ещё не показатель vindication: посадить его может и не за что, но его действия по-прежнему достойны осуждения.

Не меньшая дискуссия разгорелась и по поводу того, был ли Трамп exonerated. Exoneration — это когда невиновность установлена при помощи неопровержимых доказательств, исключающих любые сомнения. Закономерный вопрос: в чём разница между acquittal и exoneration? Во многих случаях разницы действительно нет. Но иногда acquittal обусловлено отсутствием явных доказательств, когда вину установить просто не получается. То есть де-юре человека нужно отпустить, но де-факто он вполне мог совершить преступление. В общем, acquittal может сопровождаться exoneration, а может и не сопровождаться.

Итак, у нас есть оправдание в общем значении (exculpation), оправдание по решению суда (acquittal), неопровержимое оправдание (exoneration), а также оправдание, показывающее несправедливость обвинения (vindication). Соответственно, vindication может и не настолько сильно показывает отсутствие вины, как exoneration, но зато оно привлекает внимание к несправедливости самого обвинения. Из чего следует, что наш vindicator не просто считает, что Биара Изабель права, но и убеждён в необоснованности любых сомнений и протестов по поводу её действий.


ПОПОВЕДЕНИЕ

Priest (священник) в переводе почему-то стал монахом. Возможно, переводчики решили поддержать традицию: в тройке и четвёрке этот юнит был именно монахом (monk). Некую логику можно увидеть ещё и в том, что колдовать этот юнит не умеет. Ну а если он не способен даже благословить, то священник из него так себе. Inquisitor был переведён дословно. Кто же такой zealot?

Вот тут возникает интересный момент. Максимально близким аналогом для ревнителя будет не vindicator, а как раз-таки zealot (zeal — рвение; zealous — рьяный, ревностный). Так почему же zealot стал не «ревнителем», а «адептом»? Рискну предположить следующее. Если «ревнителем» был бы zealot, то vindicator скорее всего стал бы «поборником». Поскольку граница между «ревнителем» и «поборником» довольно размыта, эти два названия по сути дублировали бы друг друга. А это не есть хорошо.

Соответственно, нужно было как-то разграничить юнитов, сделать их более индивидуальными. Каким образом? Ну, давайте проанализируем ситуацию. На третьем уровне у нас воины-рубаки. Их вера крепка, но в теологии они разбираются едва ли. На пятом же уровне у нас священнослужитель. То есть человек, посвятивший свою жизнь религиозному учению. Из чего следует, что водораздел проходит именно по уровню учёности, посвящённости в вопросы теологии.

То есть если для пятого уровня подобрать слово с религиозным или оккультным оттенком, то проблема будет решена. И «адепт» здесь очень даже уместен. Это слово произошло от латинского прилагательного adeptus, которое имело значение «достигший» или «помогающий». В современном русском языке «адепт» — это человек, который глубоко продвинулся на духовно-эзотерическом пути, в особенности в контексте какой-то секты или оккультной организации. И это бинго. Существо пятого уровня обязано быть «продвинутым», ну а альтгрейд Ордена Порядка просто обязан быть немного сектантом — следовательно «адепт» удовлетворяет всем требованиям.

В общем, третий и пятый уровни ещё раз напоминают, что переводим мы не отдельных юнитов, а систему. И поэтому даже если дословный перевод возможен, это ещё не значит, что он оптимален. Переменных много, и нужно находить между ними баланс.


Ещё одно примечание. Кстати, если русское слово “адепт” связано в первую очередь с религией или мистицизмом, то английское adept чаще обозначает не столько фанатика, сколько специалиста или профессионала. Вот несколько примеров с dictionary.com:

— He was a hearty, humorous person, however, and an adept at searching for news.
— Through the years he became just as adept at politics as he was on horseback.
— As a former law professor at several elite law schools, he is adept at discussing high constitutional theory.


CHAMPION OF THE DOWNTRODDEN?

Paladin едва ли требует объяснений, так что его мы отбросим сразу. Cavalier — это и «кавалерист», и «кавалер» (партнёр дамы в танце). Слово рыцарь хорошо передаёт оба этих значения, но больше тут сказать нечего. Другое дело — champion. Чаще всего под этим словом понимают чемпиона, то есть человека, победившего в соревновании или конкурсе. Но у этого слова есть и другое, менее очевидное и трудно поддающееся переводу значение: тот, кто сражается за / от лица / во имя кого-то или чего-то. Словом champion можно назвать Давида и Голиафа (сражались за свой народ), Робина Гуда (за бедных), крестоносцев (за веру) и т. п.

Что интересно, вот это эпически-сказочно-историческое значение не ушло из языка, но было переосмыслено. Благодаря этому мы получили всяких champion of democracy, human rights, ecology, liberty и т. п. Скажем, в середине двадцатого века в США была выпущена серия марок / Champion of Liberty. На них были изображены такие люди, как Ганди, Гарибальди и др. При правлении Обамы существовала специальная награда Champion of Change. Её присуждали людям, которые внесли вклад в развитие общества. Список можно продолжать; я остановлюсь на статье под названием Trump, Champion of the Downtrodden? Ha!, опубликованной в рубрике Opinion газеты The New York Times.

В общем, в современном английском это слово широко используется как в значении «победитель», так и «защитник», «поборник», «борец». И если его перевести дословно — как это было во второй, третьей и четвёртой частях HOMM — то смысл будет утрачен. Да, некоторые люди поймут, про каких «чемпионов» идёт речь. Но многие будут считать, что это воин, победивший на турнире.

Поэтому «рыцарь Изабель» — вариант очень даже неплохой. Champion не может существовать сам по себе, он всегда представляет кого-то или что-то. И в данном случае этим «кто-то» действительно выступает Изабель.


ПОСЛЕСЛОВИЕ
После Некрополиса и Инферно мне казалось, что «интересные» замки закончились и что писать в формате «одна статья — одна фракция» уже не получится. Поэтому изначально я планировал сделать обзорную статью, охватывающую по два-три существа Академии Волшебства и Ордена Порядка.

Но потом, уже в процессе написания, стало ясно, что баланса между фракциями не будет: Орден займёт процентов 80 статьи, а Академия будет где-то сиротливо ютиться на задворках. В общем, я решил, что Академия будет рассмотрена вместе с каким-нибудь более подходящим замком. Когда это будет, пока не знаю — в ближайшее время хочу снова переключиться на грамматику. Но к «Героям» мы однозначно вернёмся.

5 мес  

КАК ОПИСАТЬ ПРЕДМЕТ ПО-АНГЛИЙСКИ?

Лучше всего язык раскрывается в тех случаях, когда его проверяют на прочность. Это значит, что если мы хотим понять какой-то языковой приём, то нам нужно найти автора, который с этим приёмом явно перебарщивает. В случае описаний этим человеком может быть Роб Зомби — музыкант и режиссёр, который в своём творчестве вдохновляется фильмами ужасов. Один из его альбомов называется The Electric Warlock Acid Witch Satanic Orgy Celebration Dispenser. В почти дословном переводе это означает «Альбом, распространяющий ритуальные сатанинские оргии с ведьмами на кислоте и электрическими колдунами» (подробнее о вариантах перевода — в конце статьи).

Кадр из официального трейлера альбома

Название глупое, но не бессмысленное. Оно показывает, что набор полурандомных слов, не связанных ни запятыми, ни предлогами, может образовывать в английском целостную мысль. Поскольку русский язык так не умеет, то давайте разберёмся в этой теме получше. Итак, как это работает на уровне грамматики?


Bear acting

Рассмотрим два словосочетания: красное яблоко и яблочный пирог. Они оба состоят из существительного (яблоко, пирог) и прилагательного (красное, яблочный). Теперь переведём эти словосочетания на английский. Мы получим red apple и apple pie.

Как мы видим, в английском пропала разница между “яблоком” и “яблочным”, то есть существительным и прилагательным. В английском в обоих случаях используется одно и то же слово apple. Почему? Дело в том, что в английском любое существительное может выступать в роли прилагательного. Рассмотрим ещё примеры.

apple chops — яблоки, сушёные ломтиками;
apple dumpling — яблоко в тесте;
apple fly — яблонная пестрокрылка (насекомое-вредитель);
apple grader — машина для калибровки яблок;
apple pie — яблочный пирог (пирог с яблоком);

Что мы наблюдаем? Русский язык старается описывать предметы подробно. Он вводит предлоги (в, для, с), обороты (сушёные ломтиками) или даже использует специальное прилагательное-термин (яблонная). Английский язык не таков. Он даёт минимум информации, и мы вынуждены как бы додумывать смысл.

В случае яблока это несложно. Даже без перевода мы всё равно поняли бы смысл словосочетаний в левой колонке. По крайней мере, в общих чертах. Это объясняется самой темой: яблоко и связанные предметы встречаются в ограниченном количестве контекстов (в основном кулинария и садоводство).

Но так будет не всегда. Взять предложение I had always been a leg man. Что оно значит?

Здесь у нас не просто словосочетание, а целое предложение. Но легче от этого не становится. Перед нами некая связка из «мужчины» или «человека» и «ног» — это всё, что мы понимаем. Допустим, мы можем обратиться к словарям. Merriam-Webster сообщит, что leg man — это репортёр, собирающий информацию, или помощник, бегающий по поручениям. В общем, тот, кто в силу своей работы вынужден активно пользоваться ногами. Urban dictionary подскажет, что leg man — это мужчина, который в женской красоте отдаёт приоритет ногам. То есть речь уже не про то, чтобы шевелить собственными ногами, а о том, чтобы смотреть на чужие.

И вот мы уже знаем возможные значения, но выбор по-прежнему неочевиден. Всё изменится только после того, как мы узнаем контест: мы имеем дело с цитатой из романа Чарльза Буковски «Женщины», а следовательно речь явно идёт не о репортёрах.

Различные издания романа

Таким образом, английский описывает мир в очень общих чертах. Но неконкретность описаний — не основная проблема. Больше всего усложняет жизнь то, что иногда они бывают контринтуитивными.

К примеру, на уровне ассоциаций словосочетание trash guy подразумевает некоего «мусорщика». Возможно, этот человек действительно занимается сбором, вывозом и переработкой мусора. Или же он складирует у себя дома всякий хлам — этакий Плюшкин. Как вариант, речь может идти об авторе или читателе дешёвых бульварных романов.

Но в данном случае всё не так. Фраза I’m a trash guy была сказана Бёртоном Беллом, вокалистом группы Fear Factory. Показывая автобус, в котором группа ездит в туры, он в какой-то момент затронул тему чистоты. Признался, что у него ОКР (помешан на наведении порядка), и среди прочего сказал следующее: I’m a trash guy. It’s already full, it’s already annoying me. So I feel like I need to take it out.

Таким образом, речь не о том, что человеку нравится хлам. Напротив, при виде мусора ему становится не по себе, и он хочет поскорее его выкинуть. То есть связь с мусором здесь есть, но прямой её не назвать. Однако в английском никакого противоречия не возникает. По его логике, если смысл ясен из контекста, то не важно, насколько размыто выражена мысль.

Вот мы поняли, как английский язык описывает мир. Но это всё теория. Как же применить её на практике?

Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим ещё один пример: книгу Coyote America. Как мы понимаем это название? Ясно, что речь идёт о койотах в Америке. Но при этом главное слово здесь всё же America. Coyote — это лишь свойство, характеристика. Значит, подразумевается влияние койотов на Америку, её экосистему? Или же койот рассматривается как символ или олицетворение Америки?

Фишка здесь в том, что название обозначает всё это сразу. В книге говорится и о койоте как герое индейских мифов, и о том, как давно он населяет континент, и о его уме и приспосабливаемости (койотов активно отстреливают, но их численность продолжает расти), и даже о том, что Америка как страна может быть сравнена с койотом. И название вмещает в себя все эти значения.

Таким образом, описывая одно существительное другим, мы можем очень ёмко и красочно выразить смысл. Мы предоставляем возможность читателю (или слушателю) самому додумать, о чём именно мы говорим. Поэтому, если вам нужно придумать что-то эффектное или интересное, то попробуйте просто поставить одно существительное перед другим. Зачастую этого будет достаточно.

Ещё одна область, где важную роль играет недосказанность, — это юмор.

Давайте посмотрим видео и проанализируем словосочетание bear acting. Контекст следующий. Братья-медведи пытаются пройти кастинг на роль медведя в рекламе хлопьев. Они очень любят эту еду, а победитель кастинга получит пожизненный запас хлопьев. И вот медведи сидят в очереди на прослушивание и репетируют. Один из конкурсантов невольно это замечает и говорит: That’s some of the best bear acting I’ve ever seen. You guys are total naturals.

То есть юмор строится на том, что у bear acting (медвежьей игры) здесь сразу два смысла. Это и «когда кто-то исполняет роль медведя», и «когда медведь исполняет какую-то роль». Человек вроде как говорит про первое, но в случае медведей это неизбежно накладывается на второе. Это очень характерный для английского приём. Главное — дать побольше смыслов, а там уж пусть собеседник (читатель, зритель) сам догадывается о том, что конкретно имеется в виду, о том, шутите ли вы, или говорите абсолютно серьёзно.


Oh-what-a-wicked-world-this-is-and-how-I-wish-I-could-do-something-to-make-it-better-and-nobler expression

Вспомним наш любимый пример.

Катя любит Сашу.
Сашу любит Катя.

Katya loves Sasha.
Sasha loves Katya.

Что произошло? Смысл русского предложения в целом остался неизменным. Смысл английского предложения изменился кардинально: теперь уже не Катя любит Сашу, а Саша любит Катю. Это объясняется тем, что в русском языке слова имеют окончания, которые и определяют их смысл. Каждое слово как бы говорит о своей функции при помощи окончания. В английском же окончаний мало. Поэтому смысл слова определяется не окончанием, а местом в предложении. К примеру, если оно стоит перед сказуемым, то это подлежащее. Если после, то дополнение.

Данная логика пронизывает весь язык. И когда существительное выполняет роль прилагательного — это тоже следствие этой логики. Red apple и apple pie работают одинаково, поскольку у них одинакова структура: сначала идёт признак предмета, а потом сам предмет. И до тех пор, пока мы следуем этой структуре, мы можем вместо прилательного использовать практически что угодно. Например, словосочетание или даже предложение.

Здесь у нас пара отсылок. They Live — это фильм Джона Карпентера. В русском прокате он известен как «Чужие среди нас». Twilight Zone — сериал «Сумеречная зона». В одной из его серий фигурировал таинственный фотоаппарат моментальной печати: вместо запечатления текущих событий он показывал то, что произойдёт в ближайшем будущем.

Just need to pick a lens. Let’s see. Zoom lens? Nope. They Live lens? Eh... so-so. Twilight Zone one-minute-in-the-future lens?

В английском у нас три однородных элемента, состоящих из существительного lens и предшествующего ему описания. По-русски это не передать. «Увеличительная линза, „Чужие среди нас“ линза, „Сумеречная зона“ минута в будущее линза» — это нелепый набор слов.

Конечно, как-то перевести эту фразу мы сможем. К примеру, дать They Live и Twilight Zone в виде имён собственных: линза «Чужие среди нас», линза «Сумеречная зона — минуту спустя». Правда, тогда вместо бытовых описаний мы получим названия каких-то торговых марок, под которыми выпускаются линзы. Но Бендер вряд ли пользуется официальными названиями. Он скорее просто называет линзы так, как ему удобно — то есть описывает то, что они делают. В переводе же описания становятся именами собственными.

He was the sort of person who could make «Good morning» sound like a once-in-a-lifetime, never-to-be-repeated offer. (Пратчетт)

Не менее важно и то, что подобные описания можно перечислять через запятую. Если дословно, то у нас здесь «один-раз-в-жизни», «никогда-не-быть-повторено». Автор официального русского перевода, С. Жужунава, постаралась перевести максимально близко к оригиналу:

Он принадлежал к тому типу людей, в устах которых обычное пожелание доброго утра звучит как уникальное-случающееся-раз-в-жизни-только-сегодня предложение.

Однако даже в этом случае ей пришлось пойти на ряд «уступок» русскому языку. Самая важная из них заключается в появлении прилагательного (уникальное) и причастия (случающееся). Воспроизвести логику английского было невозможно. Поэтому пришлось вводить прилагательное — то есть ту часть речи, которая должна, с точки зрения русского языка, описывать предметы. (А причастие, как мы помним, является гибридом между прилагательным и глаголом и выполняет те же функции, что и прилагательное.)

В оригинале же прилагательных нет. Английский полностью свободен в выборе частей речи. Для английского важен только порядок слов. Какие используются части речи, какова длина описаний, состоят ли они из одного элемента (zoom lens) или же из нескольких (Twilight Zone one-minute-in-the-future lens) — это всё второстепенно. По-настоящему важен лишь порядок слов: сначала описание, потом предмет.

Подобно коротким описаниям (bear acting), длинные тоже могут передавать юмор. Но тут уже нет никакой неоднозначности. Напротив, они настолько подробны, что юмор кроется именно в избыточной, невероятной детализированности.

There is a sort of Oh-what-a-wicked-world-this-is-and-how-I-wish-I-could-do-something-to-make-it-better-and-nobler expression about Montmorency that has been known to bring the tears into the eyes of pious old ladies and gentlemen. (Джером)
Он всегда сохраняет выражение «ах-как-плох-сей-мир-и-как-я-хотел-бы-сделать-его-лучше-и-благороднее», которое вызывает слезы у благочестивых старых леди и джентльменов. (в пер. Донского и Линецкой)

Собака может выглядеть умильно. Но эта умильность не может иметь настолько конкретный характер, как её описывает автор. Таким образом, наше описание абсурдно по своему содержанию: оно идёт вразрез с логикой, с объективной реальностью. Однако это не всё. Оно абсурдно не только в плане содежания, но и формы, поскольку на уровне текста оно выражено огромной фразой с кучей дефисов. Эта фраза настолько огромна, что она неизбежно бросается в глаза.

Большую роль в этом играют дефисы, связывающие её в единое целое. Как ими пользоваться? Мы видели их и раньше (once-in-a-lifetime, one-minute-in-the-future). По логике мы понимаем, что они нужны в больших описаниях, когда может быть непонятно, где кончается описание. Но «большие» — это от скольки слов? Где провести эту грань? Кроме того, если дефисы обязательны, то они наверняка были бы у Роба Зомби. Почему же их нет? Об этих и других вопросах мы поговорим позже — в рамках отдельной заметки. Ну а пока вернёмся к нашей исходной точке: альбому Роба Зомби.


О переводе альбома Роба Зомби — примечание

Итак, The Electric Warlock Acid Witch Satanic Orgy Celebration Dispenser. «Альбом, распространяющий ритуальные сатанинские оргии с ведьмами на кислоте и электрическими колдунами» — это довольно ходульный вариант, но наша задача здесь быть максимально дословными, чтобы показать то, как работает английская грамматика.

Нужно пояснить про два слова: dispenser и celebration. Dispenser — это человек или предмет, который что-то предоставляет или распределяет: раздаточное устройство, распространитель, распылитель, рассеиватель. Учитывая, что это написано на обложке альбома, то под dispenser явно подразумевается сам альбом. Дескать, нажми на кнопку и получишь свою частичку чада кутежа во мгле ада electric warlock acid witch satanic orgy celebration.

Слово celebration изначально обозначало «проведение религиозной церемонии». Современные значения — «торжество», «праздник» — уходят корнями именно в церковную службу. Учитывая другие слова в названии, celebration скорее всего отсылает к некоей чёрной мессе или ритуалу. Конечно, мы не можем знать наверняка, и electric warlock acid witch satanic orgy может устраиваться и в честь праздника или торжества, но ритуал здесь кажется более вероятным.

6 мес  
Ранее Ctrl + ↓